- Charmant*, - Кайл провел пальцами по щеке профессора, тепло улыбаясь в ответ его взгляду. Волнения не было, хотя некое опасение присутствовало: и за него, и за себя. Мало ли...
Осознавал ли он, что ненавязчиво предложил Хикару то, что тот тщетно пытается отыскать в Крамме? Вряд ли. Андерсон был не склонен к тщательному анализу разницы между собой и немцем, и не стремился к целенаправленному совершенствованию качеств, которые их различали. Зачем? Всё, что он мог, это быть собой. Не лучше, и не хуже. Кайл умел любить, умел быть рядом, умел отдать себя без остатка, действительно отдать, а не сделать видимость, умел... да много чего он умел, но это много пока спало, в ожидании.
Неужели пора просыпаться?

--> квартира Андерсона

*прелестно

Набережная --->

В ответ на благодарный взгляд Альберта юноша коротко кивнул, снова улыбнувшись уголком рта. Он уже почти не заставлял себя улыбаться, это получалось как-то само собой, по въевшейся привычке. По сути, если вспомнить, Канамэ улыбался чаще как раз в те моменты, когда на душе было отвратительно-серо или в жизни происходило что-то совсем из ряда вон, однако об этом никто не догадывался, поскольку на губах молодого врача всегда была улыбка, за которой сложно было разглядеть истинные эмоции. Тогда, но теперь ли? Теперь все, казалось, было перечеркнуто нервно-резким жестом, неожиданно, наотмашь, как будто ранее художник спокойно рисовал картину, а потом совершил ошибку, нанес ненужный штрих и решил уничтожить свое творение, начать заново, возможно, только вот никто к этому оказался не готов.

Ночные улицы, дома, в окнах которых горел свет, случайные прохожие - все это проносилось перед глазами, не задерживаясь в памяти. Канамэ чуть рассеянно и задумчиво смотрел за окно автомобиля, почему-то вспоминая, как ехал так давным-давно с родителями, так же смотрел в окно и слушал музыку, погружаясь в мелодии и слова с головой, не замечая ничего вокруг, однако полностью осознавая, что рядом единственные родные и близкие ему люди, с которыми хорошо и спокойно. В то время юноша еще умел улыбаться по-настоящему искренне, теперь...

- Спасибо, - после недолгой паузы отозвался молодой врач, посмотрев на француза, потом на темноволосого юношу. - Пойдемте, Альберт? - он хотел было открыть дверцу машины и выйти наружу, но замер, вновь перевел взгляд на Кайла. - ...может быть, вы зайдете, мсье Андерсон?

Обычная, казалось бы, стандартно-вежливая фраза почему-то далась с трудом. Такое говорят всегда, когда желают или даже не желают видеть у себя дома, иногда получая вежливый отказ, либо же спокойное или радостное согласие. Канамэ же, произнеся вопрос, осознал, что боится услышать это нейтрально-вежливое "нет" и потом смотреть, как машина француза исчезает на серой стеной дождя. Юноша не стал улыбаться, только на мгновение дрогнули губы, в серо-зеленых, чуть прищуренных сейчас глазах, застыло ожидание.

В том, что сидишь так, что не видно лиц собеседников, своя прелесть. не видишь их глаз, выражения лица, жестов, языка тела, и единственное, что помогает сделать вывод - интонация и тон голоса. Зашуршали, оживились. Как и положено. Душ, чашка чаю на ночь, теплая постель, цветные сны. То, что доктор прописал.
Однако, доктор замешкался.
...может быть, вы зайдете, мсье Андерсон?
Улыбка тронула губы француза. Почему бы и нет? Кто ходит в гости по утрам...
- С удовольствием, - заглушив двигатель, он поставил машину на сигнализацию, выключил радио и, подождав, пока Канаме покинет салон, заблокировал задние двери. Потом вышел сам и закрыл машину. стало холоднее, дождь кончился, воздух был на удивление легким и свежим.Хотелось впустить его в себя как можно больше, чтобы поселился в каждой клетке, во всех закоулках, куда уже много лет не проникает свет, где затхло и пыльно, и даже короткая вспышка не смогла как следует всё растрясти. Вдохнув полной грудью ночную свежесть, Кайл улыбнулся, поблескивая черными в свете фонарей глазами, потом снял свой плащ и набросил Альберту на плечи. Плащ был сшит из плотной водоотталкивающей ткани, поэтому не промок, в отличие о рубашки парня.
- Ведите, доктор, наш студент совсем замерз.
Промозглый ночной воздух тут же пробрался под рубашку, заставив поежиться горячее тело, но рубашка хотя бы была сухая. Кайл посмотрел на небо. Тяжелые свинцовые тучи разошлись, открылось звездное небо с белесым шарфом млечного Пути, в котором бисером поблескивала звездная россыпь. Ветер снова разметал волосы, рванувшись и будто отталкивая Андерсона обратно к машине, намекая на то, что он принял приглашение, которое принимать не следовало. Француз заправил за ухо непослушную прядь, лезущую в глаза, и тепло улыбнулся доктору.

--> квартира Канаме

Боги, как же курить-то хочется...
Альберт поежился... ночной воздух, сырой, холодный, до костей пронизывал его тело. Неосознанно обнял себя руками, нетерпеливо оглянуля на неторопливого Канамэ...
Он всегда улыбается? - помелькнула мысль в его голове. - Наверное, всегда...
Он ощутил теплую, немного тяжеловатую ткань на своих плечах и удивленно перевел взгляд на Кайла. Тот сам стоял в одной рубашке, Альберт чуть нахмурил брови...
И лишь поправил плащ, закутываясь в него.
Его дело... хочет мерзнуть - пускай... кто я такой, чтобы спорить...
- Спасибо... - глухо буркнул он, слегка кивая мужчине. Канамэ наконец-то направился к зданию и Альберт, несколько поспешно, пошел за ним следом, прошмыгнул в подъезд, мечтая только о кружке теплого чая и сигарете...

---> Квартира Канамэ

Отредактировано Альберт Далог (2009-09-12 20:45:06)

Набережная ==>

Хаято и сам не мог себе объяснить, почему так и не занёс домой Ури. Ведь собирался же. Хотел нормально заглянуть в какой-нибудь магазинчик, купить что-нибудь пожевать для животного, закинуть всё это дело в квартиру и только потом отправиться искать приключения на свою голову. Не выполнил установку. Вместо задуманного разумного порядка действий, он сделал всё с точностью наоборот. В первую очередь ноги понесли его в какую-то сомнительную забегаловку, где собственно и была накормлена кошка, в то время, как её хозяин тихо заливался дорогим, но от этого не менее отвратительным виски. Потом, дойдя до определённой концентрации алкоголя в крови, Икенаи что-то играл на обнаружившемся в кабаке старом фортепиано. Кошка подпевала пронзительным мяуканьем. Довольно оживлённая публика, мирно нажиравшаяся вокруг, неожиданно пришла в восторг и разразилась бурными аплодисментами. Как следствие – Хаято завис в данном обществе до утра. Серого, дождливого и просто-напросто холодного утра. А в итоге, уходя, забыл зонт.
Всё как всегда. Ничего особенного. Я снова не справился.
Не слишком трезвый промокший пепельноволосый парень, на чуть заплетающихся ногах бредущий по пустынной в столь ранний час улице в сопровождении рыжей кошки, должно быть, представлял собой живописное зрелище. Правда, любоваться было особенно некому. Разве что водителям редких машин, проносящихся мимо.
Скучно. Мне уже давно не больно. Мне просто скучно. Одно и то же повторяется раз за разом. Я живу более-менее спокойно лишь до тех пор, пока что-нибудь не зацепит память. Стоит только начать вспоминать… или даже просто думать, и я уже не могу остановиться. Срываюсь. Потом беру себя в руки. Только затем, чтобы через некоторое время сорваться снова. Скучно. Я больше не могу заставить себя верить, что всё наладится, даже усилием воли. Никак. Я просто знаю, что всё останется неизменным, пока в один прекрасный день я не сдохну. Поэтому скучно. И холодно. Беспросветно, непреодолимо холодно. Всегда.
Тонкая струйка сигаретного дыма взвилась к мутному, затянутому тучами небу. Моросивший до этого мелкий дождь уже несколько минут радовал своим отсутствием.
Заберите меня, а? Ну что вам стоит? Вы же все там. Семья, друзья, команда… Не важно, кто из нас как это называл. Вы все там. Так почему же я, чёрт возьми, до сих пор здесь?
Кошка меланхолично ступала по бордюру в трёх шагах от Хаято. А в десяти уже было сложно разобрать очертания предметов. Туман. Молочно-белый, стелющийся по земле и клочьями рвущийся вверх.
Красиво…
Хаято даже не обратил внимания на пронзительный визг тормозов за своей спиной. Ему просто было плевать. Плевать на всё, кроме сизого дыма сигареты, медленно растворявшегося в окружающей туманной пелене.
Красиво…
Удар тоже оказался каким-то… не слишком впечатляющим. Просто вышибло дыхание. И, кажется, внутри что-то сломалось. Совсем нестрашно. Когда на его глазах автоматная очередь прошила Такеши, было больнее. Во сто крат. Тогда он чувствовал каждую пулю, миллиметр за миллиметром, словно в замедленной съёмке разрывавшую не его плоть. А Такеши больно не было. По глазам легко читалось. Не больно. От этого, помниться, сразу стало так плохо, что словами и не описать. Потому что ему должно, должно, должно было быть больно при таких ранениях. А если нет, значит…
Смерть?
Хаято слабо улыбнулся в пестреющее падающими звёздами небо. Лежать на мокром асфальте тоже было совсем нестрашно. И не больно.
Звёзды? Странно… Было утро. И тучи…
Туман вокруг стал почему-то прозрачным – густым, но в то же время ничего не скрывающим. Откуда-то сбоку подошла Ури и коротко ткнулась мордочкой в щёку.
Прости. Теперь тебе снова придётся бродяжничать. Знаешь, я уверен, что недолго. Ты теперь вон какая красивая. Обязательно кто-нибудь подберёт.
Он хотел бы сказать это вслух, но голос не слушался. Получалось лишь беззвучно шевелить губами. Впрочем, Икенаи почему-то не сомневался, что кошка прекрасно понимает его и без слов. Всегда понимала. Вот и сейчас, вместо того, что бы завести свою излюбленную шарманку истерического мяуканья, она просто стояла рядом, внимательно глядя ему в глаза.
Прости.
Тёплый шершавый кошачий язычок прошёлся по виску.
Ты ведь не пропадёшь без меня?
Ури фыркнула, и Хаято послышались в этом звуке самые настоящие насмешливые интонации. Дескать, конечно не пропадёт. Не маленькая давно. Взрослая самостоятельная кошка.
Тогда ладно. Я за тебя спокоен.
Чуть в стороне раздался тихий хрип, шипение, и выпавший из кармана мобильный внезапно ожил.
Давай разрушим потолок
И будем видеть бездну звёзд,
Читать падений их следы.
Видимо от удара в устройстве что-то нарушилось, раз оно самопроизвольно активировало функцию плеера. Хаято задумчиво поднял взгляд обратно к небу.
И правда - звёзды. Странно… Хотя и тучи вроде бы видно…
На лицо упали прохладные капли. Снова начинался дождь. Только уже не противная сырая морось, а самый настоящий осенний дождь, пахнущий облетевшей листвой и мокрым асфальтом.
Я притворюсь, сглотнув комок,
Что я твоих не вижу слёз
Сквозь волны темноты.
Мобильник продолжал наполнять пространство тихой мелодией, сливающейся с шумом дождя. Хаято нравилось. Умирать под музыку… В этом определённо было что-то романтичное.
Больше не будет больно и плохо,
Сегодня не кончится никогда.
Между выдохом каждым и вдохом
С неба летит звезда.
Гаснет звон последнего слога
И шкатулка вопросов пуста.
Больше не будет больно и плохо,
Сегодня не кончится никогда.
В небе расцветал пронзительно-яркий звездопад. Один в один к песне. И дождь вокруг.
Такеши?..
Звуки почему-то стали… какими-то объёмными. Окружали, переливались бликами на воде, вызывая смутные ассоциации с осколками мокрого стекла.
Давай не будем
Завершать картину нашу,
Бросим так, оставив смутные мазки.
И каждый будет сам искать
На ней надежду
Или мрак, сады или пески.
И небо придвинулось расплывчатым гнущимся куполом, по стенкам которого стекал золотой расплавленный звездопад.
Вы наконец-то решились меня забрать? Спасибо… Правда, спасибо вам всем. Я уже так устал ждать…
Последние чувства истаивали легким шипящим дымом, растворяясь вместе с отступающим туманом, смытым затопляющим окрестности дожём.
Больше не будет больно и плохо,
Сегодня не кончится никогда.
Между выдохом каждым и вдохом
С неба летит звезда.
Гаснет звон последнего слога…
Мобильный с тихим всхлипом замолк, захлебнувшись в стремительно прибывающей, неустанно льющейся сверху воде.
Икенаи Хаято улыбался в небо. Для него этот мир уже не имел никакого значения. Мгновение назад здесь осталось лишь стремительно холодеющее сломанное тело.
Пепельные волосы путались в рыжей шерсти. Ури неотрывно смотрела сквозь падающие капли, свернувшись в клубочек у головы своего человека. Или того, что им раньше было. Неважно.
Просто шёл дождь.

--------------------------------------------------------------------------------
В тексте поста использованы слова песни группы Flёur - "Сегодня".

-- комната Джуна.

Он не знал, что делают и говорят в таких ситуациях, оставалось только кивать в знак согласия. Конечно, Мориока прав. Ему придется пройти через все это. По сравнению с салоном автомобиля на улице было холодно. Не столько холодно, сколько промозгло. Миллер поежился, пробираясь сквозь оцепленное кольцо к машине скорой помощи. Заставил себя не смотреть на тело под простыней. Начало подташнивать. К нему подошел офицер, начал заполнять какие-то бумаги. Анкеты. Что будет с Лу? Он боялся, она убила человека и теперь при смерти. Как такое могло произойти с его ЛУ? Он не знал, отчего волнение сковало его, мешало отвечать на вопросы. Полиции было не привыкать.  Офицер терпеливо задавал одни и те же вопросы.
- Вы поедете с ней? – Миллер кивнул. Ему оставалось лишь молиться за девушку. «Не бросай меня, пожалуйста, не оставляй меня, Лу.»
Человек в белом халате открыл перед ним двери скорой. Лилуми бледная, враз осунувшаяся, с кислородной маской. Незнакомая.
Джун заставил себя сесть на скамейку для пассажиров. Боялся оторвать взгляд. Ее за руку держал врач, считал пульс. Говорил какие-то показатели мед. сестре.
- Поехали! – крикнул врач и захлопнул двери, Джун через маленькое окно искал взглядом Мориоку, затерявшегося в толпе. Не нашел.

-- госпиталь.