актовый зал >>>

На линейке студентам было еще более параллельно на пламенные речевки. Артур присел на бортик лестницы, достал сигареты, сунул одну в рот. Ветер трепал волосы, и подкуривать пришлось осторожно, во избежание подпалить себе прядь. Стоящие неподалеку старшекурсницы помахали ему рукой, Крамм улыбнулся в ответ. И снова перевел взгляд на стройные ряды маящихся в ожидании младших курсов. Радость встречи знакомых, настороженность от множества незнакомых лиц, смертная тоска по прошедшему лету...
- Дядя Артур, можно с вами посидеть?
Крамм вздрогнул. Дядя??? Повернул голову - перед ним стоит светловолосая, очень похожая на мать девушка. Крамм и забыл уже, что у него есть родственники.
- Присаживайся, конечно.
Малышку он помнил смутно, совсем еще маленькой. С сестрой и племянницей Крамм виделся слишком редко, удивительно, что они его помнили.
- Ты что же, теперь первокурсница?
Девушка закивала, садясь рядом и обнимая Артура за руку. Одета она была легко, и на ветру ей было холодно. Артур снял пиджак, накинул ей на плечи, приобнял племянницу, привлекая к себе.
- Ну рассказывай, как жизнь, как планы, как вообще.
Малышка принялась взахлеб выкладывать события, приключившиеся с ней за последние десять лет, Артур даже изредка улыбался, кивая. Но мыслями он был опять непонятно где, и это начало понемногу раздражать.

Квартира Канамэ ---->

Доехав до здания университета, Канамэ расплатился с водителем и, выйдя из машины, прошел ко входу. Подумав, достал сигарету и закурил. Вряд ли кто из университетских преподавателей или из студентов удивится, что он курит, то ли дело коллеги из госпиталя...

Юноша выдохнул сизый дым, сощурился, пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль. За время бездумного брожения по квартире в попытках проснуться он понял, что его не покидает ощущение, будто он и не спал вовсе: странное состояние, когда спать больше не хочется, но в глаза будто насыпали перца, и в то же время мысли то ясные, то наоборот: переменчивые и неуловимые, лениво-сонные, рассеянные от усталости. У него была идея, почему подобное состояние имело место быть, но думать об этом не стал. Только почему-то отчаянно понадеялся, что даже если Хикару будет на вечеринке, ему бы не хотелось с ним встречаться. Совсем. Было чувство, что если они пересекутся, привычная маска окончательно даст трещину и неизвестно, что произойдет в последствии.

Докурив сигарету, молодой врач затушил ее, выкинул в урну и пошел ко входу в университет, оттуда, ориентируясь по музыке, в спортивный зал, в самое сердце студенческой вечеринки.

-----> Спортзал, 2 этаж.

Отредактировано Hiyuuga Kaname (2009-07-20 19:23:28)

Утро. Небольшие бело-серые облака снуют по небу, гонимые слабым ветром. Немного прохладно. Первые студенты и некоторые преподавтели уже потихоньку начинают собираться, но их совсем немного, и для толкотни пока еще рано. Брюнетка, вставшая сегодея вовремя, не особо торопясь, и в тоже время не медля, подходила сейчас ко входу, возле которого стояла парочка студентов, что-то сонно с утра обсуждая.
Кажется, сегодня вовремя, а то вчера так нехорошо с опозданием получилось.
Подняв глаза к небу, Камино воскликнула:
Надеюсь, сегодня все пройдет без косяков!
Поправив на плече сумку, отдернув пиджак и расправив случайно приподнявшийся белый воротничок блузки, Юрия потянула ручку входной двери на себя. Делая шаг навстречу новому дню, чтобы цокая каблучками побыстрее попасть в класс и окунуться в еще такую непривычную для нее атмосферу студенчества.

коридор 1 этаж -->

Неопределенность подвисла даже в воздухе. То ли дождь, то ли солнце. Нежные утренние лучи ласкаются к телу, словно котята, выбиваясь из-за светлых облаков. утро встретило Кайла свежим ветерком, целующим вишневые губы, мягко и непринужденно проникающим под рубашку через полурасстегнутый ворот. Так оказалось, что в этот час неподалеку оказался доктор Канаме, и Андерсон направился к нему, закуривая на ходу.
- Еще раз доброе утро, Канаме-сан, - у японцев вроде бы принято употреблять различные приставки к фамилиям при обращении, и совершенно не принят физический контакт вроде дружеского рукопожатия, поэтому географ просто оперся плечом о колонну рядом, не нарушая личного пространства молодого врача.- У вас превосходное французское произношение. Вы были во Франции?

- Для самоучки очень достойно. Французский сложный язык, немногие отваживаются его изучать, - Кайл с интересом смотрел на Канаме. Занятный молодой человек, очень необычной для японца внешности. Светлые волосы, светлые глаза, вот закрытость в них только и выдает наверное национальные черты характера. Андерсон машинально отметил каждую мелочь, по привычке и пожалуй лишнему вниманию к деталям. Отвернулся, поднял глаза к ленивым ватным облакам. Затянулся, выдыхая дым, - Вы знаете, каждый язык имеет свой характер. Французский быстрый, жаркий. нетерпеливо огненный, иногда мягкий и романтично-воздушный. Как вода - то бурная горная река, грозящая разбить о скалы узкого ущелья, не дающего её вырваться на волю, то тихая и спокойная гладь озера, но как говорят, в тихом омуте...
Сам Кайл сравнивал общий фон французского с тихими осенними вечерами, когда солнце прокалывает буйство красок листвы в парке последними теплыми лучами, а ветерок, еще не холодный, но уже не летне обещающий, подхватывает душу и уносит её в меланхоличную романтику вечера, чтобы ночью оживить эфирной страстью запертых в клетке уличного фонаря огней. Не люди выбирают эти настроения, а настроения поглощают людей. Смахнув с глаз мешающие волосы, он затянулся вновь.
- У вас очень красивые глаза, Канаме-сан.

- Музыка? Да, возможно, - Андерсон улыбнулся, - Джо Дассен, Alisee, Les Champs-Elysees, теплая шарманка вечером у кабаков... Духами известна наверное только мадам Шанель, она кстати была первой в Европе, кто ввел в моду на короткие юбки и брюки для женщин. Милая революционерка, положила начало женской эмансипации.
Непринужденно пожав плечами, Кайл затянулся снова, выдыхая дым. Комплимент он сделал от чистого сердца. он ни к чему не обязывал. Этой привычкой он заразился еще дома, в детстве, часами пропадая в толпе и глазея на кинозвезд в дни Каннского кинофестиваля. А глаза вообще были слабым местом географа, всё остальное теряло значимость и отходило на второй план.
- Не удивляйтесь, Канаме-сан. Мне приятно делать людям комплименты. Тем более, если они этого действительно заслуживают.   
В молодом враче было что-то трогательно-печальное, за рассеянностью и отстраненностью, еле заметно светившееся на дне глаз, и француз не удивился бы, узнай он, что и в Канаме тлеет тихая боль неразделенного чувства. Подобная грусть редко бывает беспричинной, она редко возникает сама по себе и её практически невозможно утаить, ни за какими привычными эмоциями и переживаниями. Глаза - зеркало души, в них видно даже то, в чем человек сам себе никогда не признался бы.
- Спасибо вам за приятную компанию, - Кайл докурил, - Мне пора идти. Студенты заждались. A bientôt, Kaname-san.
Поведя плечом, он отправился в корпус, унося с собой внимательный взгляд серо-зеленых глаз. До пары оставалось минут десять, как раз хватит на то, чтобы дойти до кабинета. захватить все необходимые бумаги и добраться до аудитории.

--> учебная аудитория №3

кабинет Крамма -->

Быстрые чеканные шаги, черные, горящие сложной смесью сдерживаемых эмоций глаза, жесткая линия тонких губ: ничего общего с теплым образом тоскующего по своей любви романтика. Еще в коридоре Кайл зажал зубами сигарету, наткнулся на выходе на этика, который тут же закатил скандал.
- Это неслыханно! Еще один возбудитель разброда и ханжества, вы какой пример подаете студентам?!
Не растрачивая себя на объяснения или извинения, Андерсон схватил его за рукав, свободной рукой достал зажигалку, прикурил, выпуская дым в лицо мистера Санда.
- Мне тридцать лет, Ричард. - без каких-либо вежливостей и затруднений переходя на "ты", - Я не ребенок, которого ты можешь поставить в угол, дать взбучку и оставить без сладкого на неделю. - Выводя его на крыльцо, он затянулся, перехватил сигарету и ткнул пальцами, держащими её, в пиджачок этика. - Более того, Ричард, ты превышаешь свои полномочия. Ты преподаватель, такой же как и я, как он, - пальцы указали на съежившегося под порывами ветра мистера Каоина, неизвестно как и зачем здесь оказавшегося, - как мистер Крамм, как любой, кто ведет пары. И ты не имеешь права повышать на меня голос. Ни морального, ни какого-либо еще. Я еще раз, - вытащил из кармана бумагу с запиской о подмене пар и бросил её. скомканную, этику под ноги. - увижу подобный произвол, на стол ректору ляжет заявление. И ты, Ричард, начнешь искать работу.
Отпустив рукав этика, Кайл отвернулся от него и затянулся снова, выдыхая дым и глядя на Каоина. Спектаклец, лучше и не придумать, профессор театрал, оценит. А может, и нет.
Снова подскочило сердце, как ночью, когда он влажной салфеткой, осторожно, чтобы не причинить лишней боли, отирал кровь с губ и скул молодого человека. Историка трясло, в глазах стояли слезы. Со стороны Андерсона жест был абсолютно непонятным, но француз подошел к сжавшемуся от обиды молодому человеку, обнял его, запутав пальцы в огненных волосах. Докурил, бросив окурок в направлении ближайшей мусорной корзины.
- Я не знаю, как вам помочь, мистер Каоин, но я могу просто помолчать. В моих действиях скорее всего нет ни рационального зерна, ни чего-то, что могло бы их объяснить...

Легкая улыбка по губам, в ответ на испуг в глазах историка, уловившего знакомый сладкий аромат.
- Если бы это было то, о чем вы думаете, мистер Каоин, я бы пах им везде, и не только туалетной водой. Я люблю этот аромат и привычек в выборе парфюма не меняю уже очень давно. - весь аромат немца под высоким жатым воротом водолазки, равно как и неповторимая свежесть его кожи, которую не смыть, едва она попадает на тебя.
Он не ты, Кайл.
Если честно, то эти четыре слова хлестнули плетью. Кайл пытливо смотрел на профессора, снова, как и с Канаме, отмечая про себя каждую деталь, каждую незначительную мелочь.
Да, я не он. Снова потянув себя за прядь растрепанных волос, он вытащил зубами из пачки сигарету, прикурил от зажигалки, отработанным и потому автоматически отточенным, вставил зажигалку в пачку на место скуренных сигарет, закрыл, убрал в карман брюк. Тихо сказал, на грани шепота, отводя взгляд карих глаз и смотря мимо профессора:
- Я не он, мистер Каоин.
Затянувшись, выдохнул вишневый дым, облизав привкус с губ. Если хочешь - беги, если хочешь - останься. Горький шоколад или ледниковый период - что тебе по душе, то и выбирай. Порыв ветра бросил в лицо волны тяжелого шелка волос, Кайл смотрел на ползущие по горизонту облака. Гнев и негодование улетучились, но привкус горечи остался. Прислонившись плечом к колонне, он задумался, бессознательно ползая взглядом по фигуре профессора, скорее цепляясь за пуговицы, кажущуюся мягкость черного пальто, пылинки на нем, чем фиксируя в памяти обладателя одежды.

Отредактировано Кайл Андерсон (2009-08-04 22:37:28)

(утро)

Канамэ в ответ на слова Кайла кивнул с искренне-теплой улыбкой. Он как никогда ярко вспомнил те короткие дни, что ему все-таки удалось провести во Франции. Правда, больше запомнились почему-то ночи, не смотря на привычное одиночество (тогда оно совершенно не тяготило): прогулки по ночным улицам, улыбающиеся прохожие, музыка, звучащая из ресторанов и маленьких кафе, набережная Сены и освещенные яркими огнями фонарей здания: старинные, современные, узкие улочки с балкончиками... Франция по мнению молодого врача была насквозь пропитана романтикой ночных улиц, по которым хотелось ходить вечно, одев длинный черный плащ, черную шляпу и взяв в руки гитару.

- Да, вы правы, - после короткой паузы задумчиво проговорил юноша. Выдохнул дым, все еще улыбаясь кончиками губ, теперь уже едва заметно. - Еще у Mylene Farmer творчество весьма необычно, - добавил чуть отстраненно.

- В таком случае... спасибо еще раз, - Канамэ посмотрел на географа все с той же легкой улыбкой, потом отвел взгляд. Комплименты молодому врачу делали редко, поэтому он не слишком к ним привык и совершенно не знал, как реагировать... теперь.

- Удачного дня, - отозвался юноша, снова посмотрев на Кайла, на этот раз искренне-недоуменно и растерянно. - До встречи, мсье Андерсон.

Конечно, он не думал, что географ думает задержаться здесь надолго, все-таки у него лекции, однако его столь неожиданный уход отчего-то едва ощутимо расстроил. Канамэ какое-то время смотрел вслед географу, потом, вспомнив про сигарету, затянулся. С рассеянно-отстраненной улыбкой провел рукой по волосам, покачал головой, удивляясь самому себе.

Постояв еще какое-то время на крыльце, молодой врач направился к входу в здание университета, а оттуда в свой кабинет.

---> Мед. кабинет.

Отредактировано Hiyuuga Kaname (2009-08-05 00:02:12)

Уверенность и некую беспардонность мигом сдуло осенним ветром, едва Кайл начал говорить. "Уткнувшись носом в ключицу", "знаю о вас с Краммом"... Становилось еще более противно и неуютно, создавалось ощущение какой-то публичности их взаимоотношений с немцем, принося приторно-сладкий привкус мексиканской драмы. Бледные скулы чуть окрасил румянец, синие глаза вновь смотрят куда угодно, лишь бы на собеседника, а губы жадно сжимают тонкую папиросу, втягивая в легкие никотин.
Это только НАШЕ дело. И никто не смеет в него вмешиваться. Значит, Артур посвящает географа о своих любовных похождениях? Забавно, нечего сказать. А Хик еще говорил что-то о Кае и о вечном ожидании немца. Как горько... Хик зажмурился, низко опуская голову и поджав губы. Выдохнул, чтобы ответить.
- Да... Это действительно так... - Выдохнул, поморгал и поднял голову, прямо смотря на француза. - Я считаю, что Вам скучно. Я ведь тоже Ваш бывший студент и все пять лет моего обучения, Вы игнорировали меня на своих занятиях. Есть Каоин - нет Каоина, разницы никакой. Я никогда не стремился выделиться из своей группы, потому вряд ли Вы сможете вспомнить что-то связанное со мной. И первый мой год преподавания здесь прошел в вежливо-формальных отношениях с Вами. - Перевел дух, вновь затягиваясь и выдыхая через нос, лишь потом продолжая, все так же стоя четко перед географом, - потому теперь, единственная причина, по которой Вы могли бы вдруг так резко озаботиться моей персоной, может послужить лишь Ваша скука. Раз Вы друг Артура, он попросил Вас присмотреть за мной вчера, а по правилам хорошего тона, Вы спросили меня сегодня утром о моем здоровье. Сейчас же, Вам просто интересно наблюдать, как меняются цвета на моем лице в зависимости от Ваших слов.
-Все сказал? Мне стыдно за тебя, Хик...
Посмотрел на почти скуренную сигарету и усмехнулся. Горько и саркастически.
- Да, приятный. Но я больше люблю с ароматом шоколада.

- Ты чудовище, Хик. Ты врешь как самому себе, так и окружающим людям. Мне так стыдно за тебя.
За что он его так? За что вызвал своей ложью такую реакцию у француза? Мистер Андерсон, добрый, милый и хороший человек, которого Каоин знает уже адскую кучу лет и который просто хочет помочь ему.
- Только ли потому что он знает в Вас с Артуром, в тебе сработал механизм защиты своей территории?
Скучно среди айсбергов... Каоин не айсберг. Он любит холодного человека, но сам не такой. Не такой...
Выронил сигарету и быстрым шагом пошел за географом, чувствуя, как развеваются полы пальто, кружится голова и противно свербит в висках. Уже у кабинета он, наконец, нагнал француза и обеими руками схватил его за ладонь, останавливая. Кабинет Кайла был в самом конце коридора второго этажа, почти все студенты торчали в столовой. Сжимая теплую ладонь, Хик хрипло выдохнул и поднял взгляд.
- Простите меня, Кайл... Простите. Я не.. Я не буду говорить, что не знаю что на меня нашло и почему я Вам так нагрубил. Мне уже 26 и состояние аффекта - не оправдание своим поступкам, - сглотнул, бросив взгляд на его губы, - у Вас кровь... - Хик порылся в карманах пальто и извлек темно-синий носовой платок и не решился сделать все сам, протянул его географу, говоря еще тише. Противная челка совсем закрыла глаза, а петля шарфа туго перетянула горло, - Простите меня... Я не считаю что Вам скучно. Вы действительно волнуетесь за своего друга и непутевого рыжего коллегу, и я благодарен Вам за это от всего сердца.
Отпустил, смутившись, ладонь Андерсона, опустив голову и чувствуя себя провинившимся мальчишкой. Ну точно как лет пять назад. Отвел взгляд синих глаз в сторону, решившись сказать то, что давит на сердце:
- В который раз Вы оказываетесь рядом в тот момент, когда мне так необходима чья-то улыбка и слова "все обойдется"... От скуки  люди не совершают добро. Еще раз простите меня, мистер Андерсон..

>>> кабинет Андерсона

/про переходы не забываем/

Кабинет Андерсона>>>>>>>>>

Артур... Сколько можно думать об одном человеке? О самом потрясающем, дорогом и холодном человеке в мире? Бесконечность, две, три? Наваждение длиною в одну человеческую жизнь. Пусть я не смогу растопить сердце моей Снежной Королевы, но... Я смогу любить за нас двоих. Только бы он не оттолкнул, только бы не прогнал и не отстранился. Хик сможет привыкнуть к его холоду, к его ледяной сдержанности и инею на губах. Сможет, сможет, сможет!... Сможет?...
Вновь крыльцо, вновь дрожащие пальцы вцепились в телефон, пытаясь дозвониться до немца, но в здании почему-то пропала антенна. Порывы ветра трепыхает полы пальто и край шарфа, играет с волосами и замораживает душу. Больно, очень больно.
Проклятые гудки... Опять он не берет трубку. Каким чудом Каоин сдержался и не разбил аппарат о каменные ступени - одному Богу известно.
- Ksyo...* - Хик зажмурился, медленно кладя телефон в карман и отчаянно стараясь не злиться. Что с его телефоном? Он что, специально не отвечает ни на звонки, ни на смс? Развернулся, чтобы вернуться в университет и сделал два шага к дверям.

... Подойти? Или он как раз от меня и отдыхает здесь? Не зная куда деться, выбрал самый теневой уголок крыльца, за колонной, где его очень непросто заметить. Убежать, пока не поздно, пока не заметил, пока... Уже поздно. Серые глаза смотрят неотрывно, прожигая душу насквозь и подчиняя себе. И нет от них спасения, нет защиты. Хик медленно подходит к немцу, кладя одну ладонь на его рельефное предплечье, а вторую на грудь, прижимаясь губами к ее левой стороны, там, где сердце, пытаясь его согреть, растопить. И тихо-тихо, срывающимся голосом, что дрожит также, как и хрупкое, бесконечно любящее немца тело прошептать:
- Холодно... Ты же совсем замерзнешь...
Какой смысл он вкладывал в эти слова? Да. Тот самый.

* Черт...

Хик цепенеет от стали в голосе немца. От прикосновения холодных рук, объятий и холода, что веет от всего тела любимого. И этот взгляд... За что, за что ты на меня так смотришь Артур? И поцелуй, что является полной противоположностью всем жестам и взглядом, что обжигает губы и согревает душу. Хик тонет в этом поцелуе, то медленном и нежном, то страстном и испепеляющем, не дающим ни глотка воздуха и никакого шанса выкарабкаться, спастись. Каоин пропал, пропал навсегда в этом сложном, удивительном и потрясающем человеке. Даже не в силах закрыть глаза, он смотрит на сомкнутые веки и длинные ресницы любимого, поглаживая теплыми ладонями его прохладные плечи и пытаясь согреть их, прижимаясь к немцу всем телом, чтобы сердца бились в одном ритме, и дыхание стало единым для двоих. Университет, студенты, случайные зрители, Кайл? Что это все, оно важно, оно стоит внимания? Ни на секунду.
Историк с тихим полустоном отрывается от потеплевших губ возлюбленного и, сжимая пальцы на рельефных предплечьях, ласкает губами его подбородок, линию челюсти, скулы, приподнимаясь на носки и беспорядочно целуя его лицо, скользя к уху и чуть сжимая зубами мочку, едва слышно шепча в густые волосы.
- Я люблю тебя, Артур... Люблю за то, что ты есть в этом мире. И я согрею тебя, я буду греть за нас двоих. Только не отталкивай меня, умоляю, - вновь едва ощутимо коснулся его губ своими, выдыхая в них теплый воздух, крепче обнимая его за плечи, в надежде скрыть от ледяного ветра

Каоин лишь чуть улыбнулся уголком рта. Неуверенная, маленькая, робкая улыбка, которую он смог сотворить, уткнувшись лицом в сильное плечо. Артур такой высокий, красивый, статный, Хик в его руках выглядит еще более хрупким и женственным и всегда чувствует себя защищенным ото всего... Кроме холода немца. Кроме того гадского чувства, что точит душу не давая чувствовать себя счастливым.
- Хик, я обещал, что заеду вечером. - историк резко поднимает голову и чувствует столь знакомое прикосновение к щеке лишь, тихо вздрагивая и чуть съеживаясь в руках любимого. Пять минут назад он точно также стоял в объятиях Андерсона. Кто Хикару после этого? Шлюха версии "Лайт"? Надо рассказать немцу о Кайле, о том, как они похожи, как он поддерживал историка и как помогал. Хоть и тема казалась щепетильной, но странное предчувствие подсказывало, что этого персонажа нужно отдалить от них двоих, как бы ни вышло чего.
Я заеду. Или могу отвезти тебя к себе, как захочешь. - Пальцы больно сжимают кожу на мускулистом предплечье, взгляд становится еще более тоскливым и горьким, сердце пропустило два удара и лишь потом, больно и медленно забилось. Историк опускает голову, глядя вниз. Ну-ну, отвезу тебя к себе. Идиот, ты не видишь, что ему лишь бы трахнуть тебя?
- Вот видишь? Он тоже хочет тебя. Сильно хочет. Потому все разговоры про любовь... Шлюха ты, Хик.
- Я... - сглатывает, чувствуя, как мерзко и подло себя чувствует, пытаясь произнести это. Давай, Хик, покажи ему какая ты потаскуха, насколько тебе наплевать с кем спать! - Уже х-х-холодно, ты замерзнешь, - два робких поглаживаний по плечам, но взгляда так и не поднял, - Возвращаемся в университет, я боюсь что ты простудишься.
И тут он резко прижимается к его груди лицом, сжимая пальцы на плечах и горячо шепча.
- Артур, пожалуйста... Скажи мне что ты любишь меня. Что любишь, а не... - сглотнул, резко поднял голову, - ты же любишь меня, да?