Утром на улицах почти никого. Кто-то уже работал, сидя по душным офисам или симпатичным магазинчикам с цветами при входе, ну а кто-то сладко досыпал. Джун еще не работал, но уже не спал: скажем спасибо маме, которая позвонила и попросила принять посылку с проходящего поезда, а потом передать ее троюродной бабушке ее дяди. Парень лежал на скамейке под жаркими лучами утреннего солнышка и смотрел на конверт, поднятый в руке над ним.
Письмо пришло в общежитие, но открыть еще не было времени. На адресате значился адрес дома. На просвет там лежала плотная карточка, как-будто открытка.
Юноша пошевелил лопатками, пытаясь удобно лечь на рейках скамейки. - Раз, два, три. Открыыыываааааем, - он надорвал конверт и вытащил открытку.
- Приглашение....Ээээ?! - пришло приглашение на свадьбу старшего брата. А он даже не подозревал. За три года студенчества успел отдалиться от семьи.
- У меня совсем нет средств на подарок, - пробурчал, роняя приглашение на грудь. Скорее всего брат пригласил его только потому, что они были семьей, а не от того, что жаждал видеть Джуна на столь личном празднике.

кафе >>>

Выйдя из кафе, Артур сел в машину, опустил крышу и боковые стекла, отъехал метра на три от места, где припарковался. Достал из пачки сигарету, закурил. Порылся в бардачке, достал солнечные очки, надел - солнце уже не так слепит глаза.  Домой ехать не хотелось - провести день одному в пустой квартире не улыбалось вообще никак. Хоть даже и спать, есть, валяться на диване и смотреть плазму.
- Доброе утро, сенсей, - мимо в кафе прошли двое студенток, приветственно помахав Артуру. 
- Доброе утро, девочки.
Ну вот, сейчас в кафе слетится весь университетский кампус, и каждый студент, у которого Крамм преподает, непременно поприветствует сенсея. Артура нисколько не волновал факт, что его внешний вид несколько не соответствует статусу успешного преподавателя иностранных языков в престижном университете. Так даже веселее.
- А с шестом на площади тема. - Артур затянулся, выдохнул, сквозь ресницы смотря на дым, тающий в лучах солнца. В ночном клубе он иногда наблюдал мужской стриптиз, но сам участвовал лишь однажды, да и то в бурной юности. Тогда у него еще не было как следует развитого тела и необходимых навыков танцора такого профиля. Артур вздохнул. С утра пораньше и такая дребедень. 
Ладно, отдамся в руки случая. Кто первый позвонит, либо предложит движение, с тем и зависну. И даже на Дне Города может быть появлюсь. Артур положил мобильный на колено, затушил окурок в пепельнице под  правой рукой, вытащил из пачки еще сигарету.
- Давайте, сегодня я чей-то сюрприз.
В динамиках бился жесткий Chainreactor, и Артур ухмылялся, провожая глазами недовольных столь тяжкой с утра музыкой. Да и музыкой это было наверное только для Крамма, любившего жесть. Для остальных это было ужасно испорченными динамиками, сквозь шум которых пробивается энергичная бочка. Затянулся, выдохнул, постукивая по рулю пальцами правой руки в такт трэка.

Кафе =============>

Вывалившись на улицу, Каоин оперся рукой о фонарный столб и стал глубоко дышать, растягивая вдох и выдох, чтобы хоть как-то прийти в себя от удушливой жары в кафе. Черт, они кондиционеры ставить не пробовали? На улице же было еще жарче и удушливое тепло мигом вцепилось в тело, почти физически обволакивая кожу.
Вздохнув, Хикару выпрямился и сжал пальцами виски, что взрывались болью, не давая думать ни о чем другом.
Надо зайти в аптеку и купить там яда, чтобы не мучиться.
- Доброе утро, Каоин-сенсей! Вам плохо?
Студентки. Анжелика и какая-то новая девочка, что с беспокойством во взгляде смотрели на историка. Хикару очаровательно им улыбнулся и помотал головой.
- Нет-нет, все хорошо. Просто немного душно.
- Там герр Крамм, в машине, попросите, чтобы он отвез Вас до дома. Берегите себя сенсей!
Указывая куда-то за спину, девушки, обеспокоенно перешептываясь, пошли в кафе.
Хикару оглянулся и действительно увидел знакомый автомобиль, что мог принадлежать преподавателю иностранных языков. Забавно, он только сегодня о нем вспоминал.
Надо подойти поздороваться. Хотя бы ради приличия.
- Да ну. Зачем? Портить выходной коллеге своим присутствием.
А вдруг ему скучно?
- А ты прямо мего-клоун!
Вздохнув, он поправил очки на лбу  и, пару раз глубоко выдохнув, чтобы лишний раз не смущаться, подошел к автомобилю, глядя в открытое окно. Надел на лицо самое беззаботное выражение лица, не смотря на то, что от боли темнело в глазах, а колени предательски подрагивали. И почему он всегда робел в присутствии немца?
- П-простите, герр Крамм. Доброе утро. Не ожидал Вас здесь увидеть в столь ранний час.
Заикаюсь? Как же я сейчас глупо выгляжу со стороны...

- Утренняя пробежка?
- Да, стараюсь поддерживать форму, если не очень ленюсь. Получается через раз.
Чуть засмеялся, тряхнув головой и чувствуя, как голове не нравится столь резкие движения.

Чувство невообразимой и несусветной нелепости усиливалось с каждой секундой, проведенной в обществе немца. Потому-то Хикару и старался избегать его, лишь украдкой, порой, в университете, позволяя себе бросить на него задумчивый взгляд. Такой яркий человек, стремительный, успешный, популярный и обожаемый, как студентами, так и преподавательским составом, Артур всегда приковывал восхищенные взгляды. Посему серый и невзрачный историк, задавил свое внезапное теплое чувство еще в зародыше, еще в самом начале знакомства, чтобы лишний раз не кусать губы от досады, видя его с другими.

Осознание своей ориентации нашло на мужчину стихийно и нелепо, в 22 года, когда он, уже в Эстеле, получив очередной насмешливый отказ от симпатичной однокурсницы, заливался дешевым пивом в комнате общежития со своим тогдашним соседом. Изрядно напившись, молодые люди плакались друг другу в жилетку, изливая души и в определенный момент, тот парень, намотал на руку длинные светлые волосы Хикару и заставил поднять мокрое от слез лицо к нему, заглядывая в глаза.
- Любить можно не только девушек, Хикару...
Пожалуй, именно тогда был единственный случай, когда Каоин не смог контролировать ситуацию. Требовательные губы, властные руки, запах алкоголя, жесткий пол в комнате, торопливо сорванная одежда, скользкие шуточки, хриплые комплименты и много-много неприятных ощущений, что на следующее утро отдавались в теле протяжной болью.
Закончилось все так быстро, как и началось. Холодное: "Это было по пьяне, ничего личного", перевод в другую комнату и множество насмешек над "блондиночкой, что дала". Молодость жестока. Молодость не терпит слабых. Она заставляет нас совершать ошибки, чтобы именно на своем опыте, мы научились их избегать.

Историк приветливо улыбнулся немцу и, увидев, как он снимает очки и выходит из машины, понял, что деваться некуда и придется снять свою психологическую защиту с глаз, чтобы собеседник не подумал чего плохого. Опустив голову, мужчина медленно снял очки и положил в сумку на поясе, подняв на немца взгляд, лишь на секунду задерживая его на серых глазах, чтобы перевести на  нейтральную зону - лоб.
- Вам нехорошо?
Черт! Ну почему же ты не умеешь скрывать свои эмоции, идиот?!
- Нет-нет, все в порядке. Просто на улице очень душно, слегка голова закружилась.
Срочно переведи тему! Срочно! И молись, чтобы он ничего не понял о твоем состоянии! Ну подумаешь, мигрень. А у кого ее нет?
- Уже решили с кем пойдете на праздник?
Идиот!!! По-другому не мог сформулировать вопрос? И не смей краснеть, не смей, не сме... Поздно..
Хик лишь потупил взгляд, чувствуя, как щеки медленно покрывает румянец, и еле слышно перефразируя.
- В смысле... Вы пойдете на него?

Серые глаза следили за выражением лица историка, что никак не способствовало прекращению смущаться и заливаться краской. От стыда даже немного горели уши - ну разве можно было сморозить такую глупость, да еще и перед таким человеком, как Крамм!?

Настороженный и неотрывный взгляд коллеги пронизывал насквозь и был почти физически ощутим, даже не нужно было бы и поднимать головы. Но в этом взгляде не было ничего... тревожного? Почему-то вдруг вспомнился незнакомец, что столь плотоядно рассматривал историка утром. "Блондиночка, что дала" отнюдь не такая доступная, сколько, около года ходило слухов. Но именно на том, четвертом курсе, в конце года вылетело 60 процентов учащихся, что повергло в шок всех преподавателей, которые чисто физически не могли вытянуть совершенно ничего не знающую группу хотя бы на "удовлетворительно". В ту же ночь Хикару жестоко избили недалеко от дома, припоминая те фатальные отказы на просьбу взять на время конспекты. Единственная в жизни месть стоила отбитых почек, переезд из квартиры отца в свою собственную и полгода страха перед каждым темным углом. Но и это можно было пережить. Хотя после этого, Хикару никому не мстил и затаивал любые обиды глубоко в душе.
Когда столь убийственно похож на девушку, не блещешь ни силой, ни финансами, лучше лишний раз не нарываться на неприятности. 
Так и хочется, чтобы в твоей жизни появилась не Прекрасная Принцесса, а сильный и Прекрасный Принц.

Хикару лишь усмехнулся, отгоняя так некстати всплывающие мысли-воспоминания, что вызывали подозрения у немца. Он уже миллион раз пожалел, что подошел к коллеге. Сегодня вообще был день несвязных разговоров.
- Профессор, если вам плохо, я могу отвезти вас в больницу... или домой... куда пожелаете.
Резко вскинул голову, удивленно вглядываясь в лицо Артура и даже встретившись с взглядом серых глаз. Вот так просто? Почти незнакомого человека? Разве такое бывает? А как же, инстинкт самосохранения?
- Не смеши меня! Уж тебя-то бояться, конечно, стоит!
- Д-да нет, что Вы... Со мной все хорошо. Я сейчас до аптеки доеду, куплю от головы что-нибудь и все будет отлично. Не стоит так беспокоиться!
Натянутый смех, протестующее помахивание ладонями и неотрывный взгляд в глаза. Ну как же так можно? Вот так, помогать и заботиться о... коллеге по работе? Какая-то неувязка.
Если сравнивать их с цветами, то Артур был бы красным, а Хикару - серым. И какое либо взаимодействие - смешение их казалось чем-то нереальным.

Я его расстроил отказом? Он что, хотел, чтобы...
Додумать эту вязкую и слишком хрупкую мысль не получилось, ибо немец стал суетиться, попросив подождать. Хикару лишь хлопал глазами, наблюдая, как немец залез в бардачок своей машины, что-то там отыскивая. При этом, взгляд Каоина не смог не пробежаться по гибкому телу немца, отчего он вновь покраснел и незаметно укусил себя за кончик языка, чтобы больше не позволять себе подобного.
- Пять минут подождите, сенсей.
Вновь куда-то исчез. Историк же сейчас выглядел, как лохматая собака, перед которой в наглую, задрав хвост, расхаживает кошка, а он, от удивления, даже не может с места двинуться.
Все произошло слишком быстро. Протянутая рука с пластинкой лекарств, стакан воды и полная заботы фраза:
Выпейте, боль пройдет.
И этот взгляд. Прямой, спокойный, от которого так и веет уверенностью и которому нельзя противиться. В котором хотелось раствориться и забыть кто ты, зачем и почему.
Лишь чуть кивнув и не отводя взгляда, Хикару, чуть дрожащей рукой принял пластинку, извлекая оттуда таблетку, и вернул ее обратно немцу, стараясь ни в коем случае не коснуться его руки. В случае со стаканом так не вышло и историк, едва не обжегся прикосновением к теплой коже пальцев Артура. Чуть затравленно глядя на него, от вихря эмоций, состоящего из бело - розовых лепестков, что взвился в его душе, он поднес стакан к губам и запил таблетку, попутно, утоляя жажду. Возвращая его, он вновь чуть задел его мизинец и, как мальчишка, вновь опустил взгляд, тихо шепча.
- Спасибо Вам, герр Крамм...
И все? И сейчас он поедет по своим делам, а Хикару потопает по улице, борясь с новым чувством, так похожим на то, что он испытал во время первого знакомства?
Чушь! Прекрати об этом думать! Лучше скажи что-нибудь.
- Я тоже без компании на празднике. Может Вы... Мы... Я... Как-то... Если Вы не против... Или лучше не стоит... наверное, это глупо, но... Раз мы оба... Черт...
Даже зажмурился, чувствуя, что лопочет хуже влюбленного школьника.
Только не смотреть в глаза.

- Не за что, профессор. Я полагаю, на моем месте вы сделали бы то же самое.
Вот уж не знаю... Артур такой добрый, отзывчивый и внимательный к людям человек, такие редко встречаются. Хикару, наверное, колебался бы, прежде чем вот так, бросать все и мчаться на помощь, хоть от нее и отказываются. Хотя... Любимым хобби историка было заставить окружающих, а главное, себя, поверить, что он хуже, чем есть на самом деле.
Ощущение неловкости, постепенно спадало. Хикару более спокойно встречался взглядом с Артуром, а ответ немца поверг его в истинный шок.
Если насчет праздника, то я как раз хотел задать встречный вопрос. Быть может, вы согласитесь составить мне компанию?
- Правда?...
В такие моменты, он чувствовал себя недоверчивым ребенком, что поднимал огромные синие глаза на родителя, когда он сказал, что, наконец-то, возьмет сына в зоопарк.
Если конечно вы будете в состоянии сегодня гулять.
- Конечно буду! Я еще куплю лекарства по дороге и все пройдет! Я вообще крепкий, я...
Вновь опустил взгляд, чувствуя противную краску на щеках. "Я! Да я!" Разъякался тут. Сдержаннее надо быть.
Историк стал отходить от Артура, чтобы у того не возникло идеи подвезти его до дома, на ходу улыбаясь и тараторя.
- Тогда в четыре, на Главной площади? Ой, там столько народу будет, мы не найдемся. Тогда давайте на той, что с фонтаном? Там должно быть поменьше людей, да и вообще...
Договорить он не успел, так как сработал величайший закон подлости, вкупе с невезением. Пятясь назад, Хикару, разумеется, не оглядывался и бордюр, разделяющий пешеходную зону от дороги, незаметно ударил его по щиколотке, отчего историк потерял равновесие и лишь каким-то чудом успел выставить назад локти, чтобы не удариться головой.
Удар копчиком, удар локтями, вспыхнувшая раскаленными углями боль в висках и дикая обида на несправедливость мира. Такая, что хотелось плакать. Ну конечно, только Хикару так может: грохнуться почти на ровном месте, перед своим, некогда, объектом воздыханий и самым популярным преподавателем университета.
- Черт...
Кое-как поднимаясь, он медленно отряхнул от пыли рассеченные локти, стараясь не смотреть на Артура.
- Извините... Я - идиот и это не лечится...

- Хорошо, я буду ждать вас у фонтана.
Эта фраза звучала так... Тепло, так обнадеживающе и приятно, что Хикару не смог удержать искренней улыбки.
Тебя будут ждать. Чтобы провести с тобой весь вечер. Артур Крамм, твоя бывшая влюбленность.
Мысли грели, рождая яркие образы и приятные мечтания. И повсюду была улыбка немца и серые глаза. Внимательные, добрые и чуткие серые глаза.
Эпизод с позорным падением выбил из колеи радующегося историка, заставляя отогнать на задний план мечту о совместно проведенном времени с Артуром.
Он и представить себе не мог, что она не сбудется вовсе...

Все произошло слишком быстро. Настолько, что васильковые глаза не успели вновь встретиться взглядом с немцем; что тонкие губы не успели сложиться в тихое "Вы предлагали довезти?..."; что до слуха слишком поздно донесся лязг тормозов несущейся на него машины, а до сознания - что историк оказался на проезжей части. Только успев повернуть голову навстречу несущемуся черному авто, ощутил сильный толчок и вновь, едва не упав, с ужасом, даже не успел додумать ту страшную мысль до конца, что оказалась... Реальностью.
Артур, неестественно отлетевший от машины, лежал на асфальте, раскинув руки и закрыв глаза, будто сломанная кукла. Безмерно красивая, холодная сломанная кукла.

- Артур...
Дальнейшие действия историка были настолько туманными, настолько автоматическими и размытыми, что толком и вспомнить потом он их не смог. Вокруг образовалась толпа любопытных, что ничего не предпринимала, но возбужденно перешептывалась и давала целое море, по их мнению, ценных советов. Из машины выскочила высокая девушка, что стала кричать и плакать, убеждая, что мужчина сам виноват, она его не видела. Хикару же, в одну секунду оказавшийся рядом с немцем, поднял на нее такой взгляд, что она мигом перестала размазывать тушь по лицу и, как загипнотизированная, слушала тихую и уверенную речь историка. Кивнув, она вместе с ним, крайне осторожно подняла тело преподавателя, ибо у Хикару получилось бы это в одиночку попытки с третьей, и поместила на заднем сидении. Вылезая из машины, Каоин быстро добежал до белого Мерседеса, повернул ключ, глуша мотор, и вытащил его, закрыл дверцу и поставил на сигнализацию, кладя ключи в карман сумочки. Пробираясь через толпу, что дико мешала, он рявкнул им что-то, отчего все потупили глаза и мигом рассосались по своим делам, пристыженные своим праздным любопытством.
Хик сел рядом с Артуром, придерживая его голову, периодически бросаясь с плачущей девушкой короткими, ледяными, как взгляд синих глаза, фразами. Извлек из сумки телефон и, торопливо пролистав телефонную книгу, найдя группу "Университет" нажал кнопку вызова.
Бесконечно долгие гудки, сопровождаемые гулкими ударами сердца. Чуть дрожащая рука, уверенно обнимающая бессознательного мужчину и прижимающего к себе, абсолютно пустое сознание, лишь четко формулирующее инструкции, которые тело неукоснительно выполняло. Шок, дикий шок - защитная реакция организма, который потом выльется в безумную истерику, а сейчас, не давая эмоциям взять верх над разумом, спасая, тем самым, от сумасшествия.
- Канаме-сан? Это Каоин. Извините, что беспокою в выходной, но у меня ЧП: Артура сбила машина.
Резкий разворот ауди, что неслась на дикой скорости, сердце пропустило удар, от произнесения вслух этого кошмара, и продолжение разговора более тихим голосом.
- Да. Я еду с ним в больницу и прошу Вас помочь ему. Любые деньги, любые средства, все, что захотите. Буду там через 20 минут и разберемся на месте.
Выключил телефон, на задворках подсознания не узнавая своего металлического голоса. Голова немца оказалась на его плече, упираясь лбом в подбородок. Сейчас он был таким слабым, изящным, беззащитным, как и любой, даже самый сильный человек, без сознания.
- Все будет хорошо, Артур... Слышите меня? Все будет хорошо.
Самоубеждение, прерванное истеричным вопросом девушки, единственным, который историк запомнил.
- Извините за нескромный вопрос, а Вы ему кто? Парень?
- Я ему никто. На следующем светофоре поворачиваешь направо.

========>Госпиталь, Смотровой кабинет

Универ, аудитория 3, на втором этаже======>

Отойдя ближе к дороге, он вновь обнял себя за плечи, ибо холод пробирал.
Пиджак...
В глазах снова появилась грусть, а на сердце холод. Вот так и закончилась красивая сказка. Потому ли, что Каоин вновь испугался и продолжает избегать немца? Нет. Потому, что он обидел его и очень сильно. Сам разрушил свое счастье, и это резало больнее всего.
От невеселых мыслей отвлекло прикосновение ткани незнакомого плаща к плечам, придавленной теплом ладоней и знакомый голос возле уха.
- Сенсей, Вы же так замерзните.
- Кевин? Что ты делаешь? Спасибо, конечно, но я в порядке.
- Ну что Вы, мистер Каоин, я ничего такого не делаю. Просто не хочу, чтобы Вы простыли.
Высокий пятикурсник, что ловил его сегодня в актовом зале, стоял рядом и, накинув на плечи Хика длинный бордовый плащ, странно улыбался. Кевин был старшим братом Алексии, статным, симпатичным молодым человеком, что с третьего курса явно симпатизировал историку, но никогда не позволял себе ничего подобного. Потому Хик мог лишь стоять и растерянно смотреть в карие глаза, не понимая данного жеста и чуть краснея.
Он же всегда был таким тихим, скромным парнишкой... Ну да, писал Хикару стихи и подкладывал между конспектами, чтобы было непонятно от кого; ну да, смотрел на него таким тоскливым влюбленным взглядом; ну да, краснел часто и смущался, если не мог ответить на вопрос по теме, но чтобы вот так...
Дети растут...
- Автобуса ждете? Может, я Вас лучше подвезу? У меня тут машина недалеко припаркована.
Вновь эта странная усмешка и чужая рука почти невесомо легла на талию преподавателя. Хик нервно сглотнул.
- Эм.. Спасибо, Стюарт, мне очень приятна твоя забота, но я лучше своим ходом. Приятного дн...
- Почему по фамилии? Ну я настаиваю, Мистер Каоин, мы же все лето не виделись, а я успел соскучиться...
Теперь наглый шепот был опасно близко, обжигая дыханием ухо и, кажется, губы парня коснулись медных волос. Хик настойчиво, но вежливо отстранился из объятий, возвращая парню плащ и полурастерянно, полустрого глядя на него.
- Нет, спасибо, Стюарт. Всего хорошего.
И не оглядываясь, быстро пошел пешком до следующей остановки автобуса.

===========>домой, плакать

Аллен все бежал и бежал по улице, не чувствуя времени и не замечая  боли в легких.
Дома и редкие прохожие проносились мимо точно так же, как в голове обрывки воспоминаний, мимолетно и безвозвратно…  Вот пустой фехтовальный зал, стулья, несколько пугающая тишина и вдруг Он… На самом деле вместе с Сакураи зашли и другие, но Аллену не было до них дела. Длинные черные волосы, потрясающая грация, опьяняющая красота и сила, которую, возможно, сразу и не увидишь. Но Камерон видел, он чувствовал ее…
  Сначала любоваться Мориокой было что-то вроде эстетического наслаждения, но кто же знал, что все зайдет так далеко...
Все, хватит! Остановись!
  Это был крик из глубины сознания, которому невыносимо было снова переживать каждое воспоминание.
Аллен подчинился. Какая разница? Бежать уже некуда…
>>>>> квартира Аллена

Квартира Кайла>>>>>>>>>

Волосы были адски растрепаны, очень холодными и еще немного влажными на затылке. Опасность минингита? Да ерунда! Рубашка немного расстегнулась на груди, пальто помято, а джинсы на икрах испачкались редкими пятнышками грязи. Хик шел, ничего перед собой не видя, дрожа от холода и расшатанных нервов, пугая прохожих и держа в руке открытую бутылку дешевого виски, который пил из горла. Алкоголь согревал организм изнутри столь медленно и эпизодично, что каазлось, Каоин никогда не согреется и не захмелеет, хотя уже подобрался к середи бутыли. Душу выворачивало от воспоминаний, лицо стянуло холодной и соленой маской, а редкие всхлипы заставляли вздрагивать всем телом.
Телефон выключен, домой он сегодня не поедет. Его никто не найдет. Никто.
А если просидеть до ночи, то можно застать полнолуние...

Кожа помнила его прикосновения, его ласки, его тепло. В ушах настойчиво повторялись сладострастные стоны, шумное дыхание и крики. На губах чувствовался этот неповторимый терпкий вкус чужих губ. Они не занимались сексом... Они занимались любовью...

>>>>>>>Набережная